О.И. Федотов. "Старик, пишу тебе по-новой...» (Стихотворные письма Бродского к Виктору Голышеву)

Значительную часть поэтического наследия Бродского составляют произведения, принадлежащие к обособленной жанровой ассоциации дружеских посланий и писем [Федотов 2018: 243-248]. Некоторые из них обнаруживают тенденцию к циклизации, таковы: «Письма римскому другу. Из Марциала», 1-9, Март 1972, «Письма династии Минь», I-II, 1977, «Письма Виктору Голышеву», 1-3 (4), 1971-1995, а также тоже явно циклизующиеся между собой одиночные послания с экзотическими адресатами, адресом, способом или местом отправления: «Письмо в бутылке», Ноябрь-декабрь 1964, «Назо к смерти не готов...», 1964-1965, «Ex ponto. Последнее письмо Овидия в Рим», до 1 мая 1965, «Ниоткуда, с любовью, надцатого мартобря», 1975-1976, «Письмо в оазис», 1991, «Письмо в академию», 1993, Нью-Йорк и мн. др.[1]. 

В докладе рассматривались нас четыре письма, которые Бродский посвятил своему давнему другу переводчику англо-американской литературы на русский язык Виктору Голышеву, были написаны на протяжении едва ли не всей творческой жизни поэта и отправлены адресату в разное время из разных мест. Первое «Старик, как жаль, что ты не смог...» написано 16 января 1971 г. в Ялте, второе, с характерным подхватом, намекающим на продолжение переписки, «Старик, / давным-давно из Ялты...», 22 мая 1974 г. в Нью-Йорке, третье «Старик, / ты узнаешь ли эту...» в 1977 г., контекстуально тоже нью-йоркское, выполнено онегинской строфой, и, наконец, четвертое «Старик, пишу тебе по-новой...» 8 декабря 1995 г. Бродский отправить, видимо, отправил также из Нью-Йорка, но опубликовать не успел; с согласия адресата оно было опубликовано в «Новой газете» (№35 от 22 Мая 2000 г.).

С.В. Галанинская. Функционирование мотива старости и старения в "Стихотворениях в прозе" И. С. Тургенева и "Крохотках" А. И. Солженицына (на примере анализа миниатюр "Старик" и "Старение")

Мотив старости и старения является одним из центральных и структурообразующих в "Стихотворениях в прозе" И. С. Тургенева и "Крохотках" А. И. Солженицына. С ним связано движение лирического сюжета цикла, а также эволюция лирического героя, структурирование сюжетного и тематического пространства.

Имплицитная религиозность агностика Тургенева ставит на место Бога язык и искусство. Стареющий человек зависит от бессознательно действующей природы, однако он может победить старость и смерть при помощи данных ему разума и памяти и «великого и могучего» языка, способного приблизить его к нравственному идеалу через идеал эстетический. Не случайно его цикл заканчивается знаменитым стихотворением «Русский язык», которое по сути является молитвой языку.

У Солженицына человек зависит от тоталитарного порабощающего государства, убивающего свой народ, от разлагающей цивилизации, забывшей Бога,  опять же от природы, но может противостоять им, если верит Бога и честно делает свое дело. Старение может стать теплым, творческим путем «наверх», если человек имеет веру,  непрестанно трудится в меру сил и живет по совести. То есть Солженицын, наоборот, говорит о преодолении смерти и приближении к эстетическому идеалу через идеал нравственный и веру, и возрастная оптика усиливает эту мысль. Миниатюра «Старение» и весь цикл «Крохотки» заканчивается настоящими молитвами Богу. Мы показали,  в какой мере и каким образом различия в функционировании мотива старения обусловлены социально-психологическими особенностями, а также особенностями мировоззрения и творческого метода писателей.